Акафист школьнице

Линор Горалик

(фрагмент), 6 Февраля 2002


Вера Павлова. Совершеннолетие. - Москва

Кондак 4

Как школьница обнюхивает едва полученный, новее приближающихся каникул, том
учебника, обнюхиваю я том Павловой, такой большой, что весь грядущий учебный год мне сразу кажется до середины пройденным. Любовь моя, издательство О.Г.И, - но почему без индекса стихотворений, без полного оглавления? И если говорят - "почти треть из вошедших в книгу текстов публикуются впервые", - то эта вот разбивка по годам на титульном листе, эти восемнадцать лет, перечисленные в качестве содержания, в честь которых - "Совершеннолетие", - как мне понять, какой текст когда, и неужели ориентироваться, ища то или иное, запомнившееся, прижившееся внутри, по скудной биографии (которой в книге нет, но есть в Сети, там и сям): "Стихи начала писать в возрасте 20 лет, после рождения первой дочери, печататься - в 24, будучи беременной второй"? Но как тогда...

Ухо прижав к уху
слышу: шумит море.
И чувствую, что тону.

надо бы найти хоть десять плохих строчек
надо бы осудить за что-нибудь для контраста
надо бы прежде руки помыть, как надо

Икос 4:

Радуйся - оказывается, можно кое-как без индекса, оказывается, этот том и есть почти биография - размытая, памятью распластанная по годам, но все-таки вполне ясная, дающая представление о прошлом, пусть не хронологически цельное, но - смешение следов, зарубок, заметок - обобщаемое, воспринимаемое воедино: Вера, мы с Андреем тебя любим, покупка "Рубина" совпала с концом детства, "так это и есть - "жена"?", Камоша умер, болел плевритом, умер, белый танец, я, как всегда, Камошу приглашу, уходят люди, приходят кошки, плачу гораздо реже, утром на сантиметр выше, вечером на килограмм тяжелее, думать о тебе означает напрягать память, пять минут смеялась, через пять минут родила, старая санитарка, подрезая марлю трясущимися ножницами, отхватывает полсоска, грудь со звездчатым шрамом да страх за любимых, Лиза, слушай себя, не слушай меня! Мам! Тебя! - Алле? Алле? - молчание, спасибо, Танька, за известье, спасибо, Ленка, за известье, ухожу в половое подполье, дети окликают меня: Мама! Открыл до звонка - на стук сердца, оказался импотентом, заснула со строкой во рту, смысл жизни младше жизни лет на тридцать-тридцать пять, есть ли смысл в этом тексте, придуманном вместе с любимой подругой Наташкой Котылевой у нее на кухне за бутылкой кагора, на Марсе? - не спрашиваю я.

Кондак 5

А хочется поднять руку, дождаться, пока спросят, и самой спросить: "Вера, как же...",
"Вера, кто же..." - но голос замирает, не слушаются пальцы, недопустимой кажется фамильярность, ибо у меня дух захватывает от: "Я сделала куличик. Удивись, мама!" - и как мне, с захваченным духом, к ней обратиться, сказать: "Вера, но кто же...", "Вера, но как же..." Никак, и я остаюсь со своими "кто же", "как же": Вера, как же жить, если

Увидеть тебя - и видеть,
и видеть, и видеть, и видеть,
и видеть, и вдруг решиться
поднять на тебя глаза?

я боюсь ее строчек
мои внутренности наматываются на них, как на вилку
некому потянуть губами

Икос 5:

Радуйся, ибо есть жизнь, если

Свеча горела на столе,
а мы пытались так улечься,
чтоб на какой-то потолок
ложились тени... Бесполезно!
Разве что стоя у стола,
о стол локтями упираясь
и нависая над свечой,
так - да. Но только рук скрещенья.

Ибо мы выживем, если:

Зрачки текут по щекам,
по рот зажавшим рукам
и капают на пол. Вот-вот
тело душой сблюет.

Кондак 6

На какую-то из моих попыток текста - "лоно, семя" - Юра, у которого я училась, сказал:
понимаешь, после Павловой так писать не нужно бы. Как нужно? - спросила я, и он сказал: "Приложи палец к моим малым губам: тссс!" Цитата была неточной, на самом деле там вот как:

в знак тсссс приложи палец
к моим малым губам
впрочем они мне меньше
моих основных губ
впрочем они и не больше
впрочем почему основных
впрочем больше о прочем
не могу потому что тссс

до этого я думала, что беда моих текстов проще -
просто не то семя,
не то лоно

Икос 6:

Радуйся, ибо точность цитаты не была важна тебе, а было важно - что теперь тссс о многом, о том, что раньше бы косноязычно, переврано, кривокрыло, - и было важно, что для тебя - "семя, лоно" - с тех пор прочитавшей всю Павлову, всю, все шесть книг, и все интервью, какие нашла, и критику, и биографии, - для тебя - "семя, лоно" - чудо Павловой оказалось не в том, что "так писать не нужно", а в том, что так - "семя, лоно" - можно больше не писать, можно писать не так.

Кондак 7

Тело ее - тссс - тело ее говорит, шепчет, плачет, тело ее растет и меняется, становится
привычным-чужим-привычным, греется, остывает, тело поет осанну в постели и в церковном хоре, тело ее имеет

Голос: сначала ломкий, как волос,
наливающийся, как колос,
распрямляющийся - колосс! -
дыбом волосы. Все сбылось.

не могу преодолеть желание подражать ее голосу
не могу преодолеть желание научиться отвечать ей своим
собственным

Икос 7:

Радуйся, ибо столько текстов в этом томе выговорены голосом тела, и при чтении этот голос различается телом же, и иногда - только телом - дыбом волосы, все сбылось - и хочется попросить: "Вера! Как "Интимный дневник отличницы" - выборка всего, что о детстве, отрочестве, юности, тексты, рассеянные прежде по годам и книгам, но теперь сомкнутые в единый "Дневник", слепленные воедино мастерски и пугающе просто, как спеленутая куколка, как куколка вуду, - Вера! - как отличница отличницу прошу Вас, - Вера! - пожалуйста, сделайте "Интимный дневник любовницы"? "Интимный дневник любимицы"? - сделайте, пожалуйста, Вера, цельную куколку, говорящую голосом Вашего тела, слепите ее из девочки, которая хотела замуж, из кондаков пятого и шестого, из двух языков во рту, пожалуйста, Вера!" - потому что я не знаю голоса, который говорил бы так внятно:

Защищаешь меня грудью.
Прикрываю тебя со спины.
Дружно, как по команде
переворачиваемся на другой бок.

Кондак 8

Огромен соблазн - видела по интервью, статьям, отзывам - ни о чем, кроме тела, говоря
о Павловой, не говорить. Но тогда получится ложь умолчанием, ибо не голем и не андроид, и слава богу, - мало нам что ли андроидов, големов, - и вряд ли голем способен записать на зиму - как за щеку положить -

Трахаться через порог - к долгой разлуке,
Трахаться сидя на углу, - не выйти замуж,
Трахаться, при этом насвистывая - денег не будет,
Трахаться до ломоты в пояснице - к перемене погоды.

трахаться до стихов - к стихам
дотрахаться до стихов - к слезам
хочется мне сказать

Икос 8:

Радуйся, ибо таких установок, примет, признаков близкого, возможного, неизбежного, здесь много, так много, что хоть календарь составляй на стену, хоть перепиши в серый школьный дневник, по одному на день, и заучивай каждое новое утро:

соски эрогенны
чтоб было приятней кормить
пупок эрогенен
чтоб родину крепче любить
ладони и пальцы
чтоб радостней было творить
язык эрогенен
чтоб вынудить нас говорить, -

или:

Муза - женщина.
Музыка - женщина.
Поэзия - женщина.
Жизнь - женщина.
Ну как тут не стать
лесбиянкой?

Кондак 9

Бывает судьба - рок.
Бывает судьба - попса.
Бывает судьба - судьба.
Бывает судьба - не судьба.

Боги, где мои школьные годы, девичий дневничок, - переписать скорее, "секретиком" свернуть лист с премудростью, без которой до взрослой жизни не дорасти, а дорасти - так потеряться, а про несудьбу - можно сложить из выдранного листка "гадательную жабку" и сворачивать-разворачивать по числу букв - "д", "и", "м", "а" - и выпадет попса, и как дальше? И как - потом, доживши, кому повезло, до взрослой жизни, потом, когда дневничок выкинут, а то и сожжен в порыве к забвению, когда бесконечно сбиваешься с правила на анархию, с анархии на тиранию - "и не звони мне!" - как выяснить вдруг для себя, что "жабка" обманула нас, и попса - о, это было бы слишком просто, и на самом деле

Та, что пускалась
во все тяжкие,
чтобы дышалось
во все легкие,
кашляла кровью?

мама, теперь ты видишь, что я хорошая
у меня в легких нет даже дыма от сигареты
я была умненькой девочкой, предохранялась, предохранилась
это было нетрудно
пачки презервативов мне однажды хватило на два года

Икос 9:

Радуйся, ибо есть вот шестая книга, восемнадцатилетняя, совершеннолетняя, с текстами новыми, но рассеянными по годам (мои любимые - 95-й, 98-й, 99-й), и старыми, но собранными под одну обложку, - видимо, попытка суммарного осмысления, примерка полного собрания сочинений, трехсотпятидесятистраничная увесистость авторской значимости, - надо бы радоваться, можно радоваться. Жалко только, что при совершеннолетии теряется то, чем завершался, знаем мы, каждый четвертый сон, - список имен и названий, сокращений и понятий, энциклопедия личной мифологии Веры Павловой, - жалко, ничего такого нет с нами в момент совершеннолетия, а ведь чтение этой энциклопедии давало нам знать кое-какие правды, вроде имени автора книги и чего ждать от белокрылой морской свиньи, - и, кстати, что "Камоша" - это "Камовников Миша, мальчик, шнуровавший мне коньки".