Голоса" Арион" 2005, 2

. . .

 

свадебное платье
платье для беременных
детское платье
всё напрокат
и только саван по мерке


. . .


Что влюбилась, что залетела,
раньше меня узнавало тело.
Что постарела. Что больна.
Что умираю. Что спасена.


. . .


Проснулся ночью.
Понял, что умирает.
Пошел на кухню,
чтобы не разбудить
вдову.


. . .


Отдыхают парусные лодки
на краю воды, зари, земли.
Ветер треплет флаги и тишотки.
На тишотках пальмы, корабли
резче и пестрее, чем на деле.
Даже эти яркие края
Бог писал прозрачной акварелью,
оставляя белыми поля.


. . .


Весеннее сиянье грязи
прекрасней зимней чистоты.
Твой пафос антибуржуазен,
весна, просты твои понты:
пройтись без шапки, нараспашку,
разбрызгать шелковую грязь,
отдать последнюю рубашку -
ну, ту, в которой родилась.


. . .


Иду по канату.
Для равновесья -
двое детей на руках.


. . .


этот стишок
положи на ладонь
сожми кулачок
дунь
раскрой
ну что там?


. . .


Так пoілно, так бессмертно, так земнoі,
что кажется: еще одно мгновенье -
и
мгновенье остановится само,
без принужденья,
без предупрежденья.


. . .


Просто, совсем просто.
Проще, чем э-ю-я.
Старость - болезнь роста.
Неизлечимая.
Не разводи сырость.
Не валяй дурака.
Боль шьется на вырост.
Боль всегда велика.


. . .


Прежние были пробой пера,
а эта - проба крыла.
И я поняла, что любовь не игра.
И, кажется, выиграла.


. . .


Книга на песке.
Ветер дает мне урок
быстрого чтенья.


. . .


Я? Да так, ничего, починяю примус.
Так что, Экклезиаст, ты с камнями сам уж...
Кто в пятьдесят семь исправляет прикус,
тот в шестьдесят восемь выходит замуж,
в семьдесят девять кормит пирожными белок
в парке... Старое доброе детское средство -
самое вкусное оставлять напоследок,
чтобы сделать старость похожей на детство.


. . .


Явятся, сальны, слащавы, жеманны,
пялятся, жадные пальцы слюня…
Я старовата для роли Сусанны.
Старцы, оставьте в покое меня!
На порносайтах ищите нимфеток.
Прочь от купальни, а то закричу.
Солнце садится. Кончается лето.
Желтый листок прилепился к плечу.


. . .


- Муза-муза-муза!..
Снова она:
ходит под окнами,
стучит по решеткам подвалов,
зовет монотонно:
- Муза-муза-муза!..
Стихотворение спустя
я понимаю:
имя ее пропавшего кота -
Мурзик.


. . .


Я на разлуки не сетую.
Разве в разлуках дело?
Выйдешь за сигаретами,
вернешься - а я постарела.
Боже, какая жалкая,
тягостная пантомима!
Щелкнешь во тьме зажигалкою,
закуришь - и я не любима.